Сказка про страну забытых снов

Вечером у Кристины дома происходили самые обыкновенные важные дела: нужно было найти второй носок, вспомнить, куда делся зелёный карандаш, и решить, можно ли считать печенье ужином, если съесть его очень серьёзно. За окном уже синел поздний час, и звёзды, как показалось Кристине, светили как-то вполсилы, будто им тоже не хотелось заканчивать день. Кристина была девочкой весёлой и любопытной, а таким людям скучные вечера долго не попадаются. Стоило только ей присесть на подоконник и вздохнуть: «Эх, вот бы случилось что-нибудь необыкновенное», — как под старой вязаной варежкой что-то тихо звякнуло.

Кристина подняла варежку и увидела золотой билет. Он был не просто жёлтым, а именно золотым — с таким мягким блеском, будто его вырезали из лучика, который не захотел ложиться спать. На билетике значилось, что он действителен для одного пассажира до Страны забытых снов, и ещё было написано, что опаздывать нельзя, потому что чудеса, в отличие от школьных звонков, повторять не любят. Кристина сначала оглянулась по сторонам, словно ожидала, что из-за занавески вылезет шутник с серьёзным лицом. Но дома все вещи вели себя обыкновенно. Только будильник на полке неожиданно покашлял и прозвенел не как всегда, а очень похоже на далёкий вокзальный колокольчик.

Кристина подумала, что у серьёзных людей, наверное, тоже бывают золотые билеты, просто они принимают их за фантики и поэтому никуда не уезжают.

Если это шутка, то очень красивая, — шепнула Кристина. — А если не шутка, то тем более надо идти.

Ту-ту-у... дзынь... ш-ш-ш...

Она надела куртку, сунула билет в карман и вышла во двор. Там, где днём стояли велосипеды и скучала песочница, теперь тянулась узкая серебристая дорожка. Дорожка вела не к подъезду, не к магазину и даже не к качелям, а прямо к старым воротам, за которыми обычно не было ничего интереснее соседского куста сирени. Но в этот раз за воротами обнаружилась маленькая платформа с одной скамейкой, фонарём и рельсами, похожими на две длинные лунные ленточки. На скамейке лежала подушка в наволочке со звёздочками, а на фонаре висела табличка, которую можно было прочитать только краем глаза. Кристина поняла главное: поезд сейчас придёт. И почему-то не испугалась ни капельки. Когда ждёшь чудо по билету, бояться как-то неудобно.

Поезд подошёл почти бесшумно, если не считать того, что окна у него сонно позёвывали, колёса шептали колыбельные, а труба выпускала пар в форме маленьких облачков-подушек. Вагоны были разноцветные, но ночные: тёмно-синий, сливовый, дымчато-серебристый. На ступеньке появился проводник с фонарём. Он снял фуражку так учтиво, словно каждый вечер встречал девочек с золотыми билетами и ни разу не удивлялся. А ведь удивиться было чему: на обычной детской площадке не каждый день останавливается поезд, который умеет пахнуть мятой, тёплым молоком и книжкой, которую читают перед сном.

Пассажирка Кристина? Очень хорошо, очень вовремя, — сказал Кондуктор Фонарик. — Нашему рейсу как раз не хватало одного весёлого человека. У печальных сегодня выходной, а скучные сели не в тот вагон ещё вчера.

Кристина поднялась в вагон и сразу увидела, что это совсем не простой поезд. На верхних полках аккуратно дремали свёрнутые радуги, в сетках для багажа покачивались забытые колыбельные, а в углу важно стоял чемодан, из которого торчал хвост бумажного змея. Вместо обычных ламп под потолком плавали тихие огоньки, похожие на сонных светлячков. За окнами не мелькали дома и деревья — там проезжали мягкие туманы, лестницы из лунного света и островки, где складировали несбывшиеся, но очень добрые мечты до лучших времён.

Наша беда вот какая, — сказал проводник уже серьёзнее, но всё равно добрым голосом. — В Стране забытых снов начали гаснуть звёзды. Не совсем, конечно. До полного безобразия мы дело не доводим. Но свет у них стал тонкий-тонкий, как последний кусочек мела. Когда звёзды тускнеют, сны путаются, мечты зевают и не могут долететь до тех, кому они нужны. Мы выяснили, что часть звёздного света задержалась возле Туманного моста. Там живёт одинокая тучка. Все её прогоняли, а никто не спросил, почему она не улетает. Помочь нам может только тот, кто умеет разговаривать не свысока, а по-доброму. Думаю, это работа для Кристины.

Кристина не очень понимала, как именно разговаривают со звёздным светом и одинокими тучками, но твёрдо знала одну вещь: если кого-то всё время прогоняют, он вряд ли становится веселее.

Поезд мягко качнулся и понёсся дальше. Вскоре впереди показался Туманный мост — прозрачный, длинный, как вздох, и сияющий, как если бы кто-то построил дорогу из замёрзшего лунного пара. Над мостом действительно висела небольшая тучка. Она была совсем не грозной. Скорее растерянной. Иногда из неё падала одна капля, и тут же смущённо исчезала, будто капля сама поняла, что выбрала не самое удачное время. Поезд замедлил ход. Кондуктор Фонарик открыл дверцу вагона, и прохладный воздух, пахнущий дождём и мятой, тихо вошёл в салон.

Кристина осторожно вышла на маленькую площадку между вагонами. Туманный мост тянулся под ногами, а тучка висела совсем близко — так близко, что можно было разглядеть серебристые края и прозрачные капли, дрожащие, как бусинки на нитке. Она увидела Кристину и сразу попятилась в сторону, насколько это вообще умеют делать тучки. При этом одна капля сорвалась вниз и с тихим звоном превратилась в крошечную светящуюся искру. Кристина заметила это первая.

Ой, простите, пожалуйста, — прошептала тучка. — Я сейчас улечу. Или чуть позже улечу. Или хотя бы постараюсь никому не мешать. Мне часто говорят, что от меня темнеет и сыреет, и я уже почти научилась извиняться заранее.

А я не просила тебя улетать, — сказала Кристина. — Я хотела спросить, почему у тебя капли звенят, как звёзды. По-моему, это очень интересно. И вообще, если тебя никто не слушал, то это ещё не значит, что говорить не стоит.

Тучка немного посветлела изнутри. Оказалось, её звали Пушинка, хотя она считала это имя слишком лёгким для той, кого все считают лишней. Пушинка рассказала, что не крала звёздный свет нарочно. Просто над мостом было так пусто и так одиноко, что она собирала в свои капли отражения далёких звёзд и хранила их внутри, чтобы рядом хоть что-то мерцало. Когда кто-то проходил мимо, Пушинка пыталась заговорить, но все только махали руками: «Посторонись, туча!» Вот она и прятала свет ещё глубже. Не от вредности — от обиды и смущения. А свет, между прочим, вещь чувствительная. Если его прячут долго, он начинает тускнеть.

Мне просто хотелось быть рядом с кем-нибудь, — призналась Пушинка. — Звёзды высоко, поезда заняты, ветер болтливый, но ненадёжный. А я умею только плыть, звенеть каплями и иногда делать очень хороший мягкий дождик.

Кристина улыбнулась так, как умеют улыбаться только люди, у которых в голове сразу появляется план. Она предложила Пушинке не прятаться, а поехать вместе с поездом и помочь вернуть свет звёздам. Ведь если капли уже умеют хранить сияние, значит, они могут и передавать его обратно. Кондуктор Фонарик, услышав это, уважительно приподнял фуражку. Пожалуй, впервые за долгое время кто-то не боролся с тучкой, а позвал её в команду. От такой новости Пушинка даже нечаянно напела тоненький дождевой мотив.

Поезд въехал в вагон-склад забытых снов, и Кристина ахнула. Это было целое депо чудес. На полках стояли банки с утренними песенками, коробки с недосмотренными радугами, свёртки с мечтами научиться свистеть без пальцев и один особенно важный пакетик с желанием когда-нибудь увидеть море. Кондуктор Фонарик объяснил, что всякий забытый сон немножко связан со звездой. Если сон совсем потеряется, звезда бледнеет. Если сон вспомнят или хотя бы бережно тронут, она загорается снова. Пушинка подплыла к банкам и осторожно выпустила несколько сияющих капель. Те закружились по воздуху и стали маленькими фонариками, которые можно было поймать в ладони, не обжигаясь.

Кристина взяла один такой огонёк и пошла вдоль полок. Стоило ей открыть коробочку со сном о бумажном змее, как где-то за окном вагона вспыхнула голубая звезда. Стоило разгладить смятый сон о концерте на кастрюлях, как другая звезда засмеялась серебряным светом. Один сон хотел, чтобы его не забывали рисовать по воскресеньям. Другой мечтал, чтобы хоть кто-нибудь наконец допел колыбельную до конца, а не засыпал на втором куплете. Работа оказалась удивительной: почти как наводить порядок в комнате, только вместо игрушек ты расставляешь надежды, а вместо ворчания получаешь небо в благодарность.

Прекрасно, прекрасно! — радовался Кондуктор Фонарик, ловко записывая что-то невидимое в свой невидимый блокнот. — Уже загорелись семьдесят две звезды и одна особенно упрямая. Но есть странность: самая большая звезда над центральной площадью всё ещё тусклая. Значит, не хватает не просто света. Не хватает чьей-то собственной мечты.

Кристина задумалась. Она уже поняла, что у бумажного змея может быть мечта, у колыбельной тоже, и даже у старого чемодана, наверное, есть тайная надежда не скрипеть на поворотах. А что, если Пушинка так долго собирала чужой свет потому, что никто ни разу не спросил о её собственной мечте?

Она посмотрела на тучку. Пушинка плыла рядом и старательно помогала, но делала это как гость, который боится сесть не на тот стул. Тогда Кристина тихонько взяла её росистый колокольчик и позвенела. Звук получился ясный, как капля на рассвете. Где-то впереди открылись двери следующей остановки — Станции тихих просьб. Видимо, именно там находят ответы на вопросы, которые слишком важны, чтобы кричать их на бегу.

Станция тихих просьб оказалась круглой площадью среди ночного сада. Здесь росли фонарные цветы, журчали ручьи из лунного молока, а в центре стояла скамейка, на которой хотелось не сидеть, а честно разговаривать. Поезд остановился, не звякнув ни одной лишней деталью. Даже Кондуктор Фонарик притих. Видно было, что место это серьёзное, хотя и совсем не страшное. Кристина подошла к Пушинке и не стала торопиться. Иногда добрые вопросы лучше задавать медленно, чтобы ответ успел не испугаться.

Пушинка, а какая у тебя мечта? Не то, что ты умеешь. Не то, за что тебя ругали. А именно мечта, — спросила Кристина. — Ты можешь сказать как есть. Здесь никто не смеётся над важными вещами.

Я мечтаю... быть нужной, — очень тихо ответила Пушинка. — Не заслонять кого-то, а помогать. Не просто висеть, а знать, что меня ждут. Может быть, я могла бы охлаждать слишком горячие сны, поить фонарные цветы или укрывать мягкой тенью тех, кто не может заснуть. Но мне никто такого дела не предлагал.

Кристина хлопнула в ладоши так радостно, что один фонарный цветок даже распустился раньше времени. План был готов. Она предложила назначить Пушинку Хранительницей ночной прохлады и Смотрительницей звёздных капель. Днём тучка могла бы поливать сады забытых снов, вечером — освежать усталые облачные дорожки, а ночью — собирать тускнеющий свет и возвращать его звёздам, прежде чем тот успеет потеряться. Кондуктор Фонарик важно кивнул и объявил, что должность получилась очень нужная и совершенно официальная, хотя печати для таких случаев у него, к сожалению, не нашлось. Зато нашёлся самый надёжный знак согласия: большая звезда над площадью дрогнула и вспыхнула ярче.

Пушинка ахнула и от счастья выпустила в небо все сохранённые искры сразу. Капли поднялись вверх серебряным дождём наоборот — не вниз, а к звёздам. Одна за другой они прикасались к тусклым огонькам, и те загорались полным светом: жёлтым, голубым, жемчужным, лиловым. Всё небо Страны забытых снов стало таким ярким, что рельсы блеснули, как зеркала. А самое главное, лицо Пушинки — если у тучки вообще можно так назвать её сияющее облачное выражение — больше не было одиноким. Когда мечта нашла своё место, ей уже не надо прятаться в чужих каплях.

Задача выполнена блестяще, — объявил Кондуктор Фонарик. — Причём блестяще в самом прямом смысле. А знаете, кто сегодня главный мастер звёздного света? Девочка Кристина, которая догадалась сначала выслушать, а потом уже спасать.

Когда небо снова засияло, поезд забытых снов дал торжественный, но очень воспитанный гудок. Кондуктор Фонарик подозвал Кристину к паровозу и с таким видом открыл дверцу, будто делал это только по большим праздникам. А может, так оно и было. Ведь не каждый день находится человек, который спасает целую волшебную страну без шума, без спешки и почти без всякого волшебства — если не считать доброго сердца, а его в таких историях всегда приходится считать.

У каждого спасителя полагается награда, — сказал он. — А у нас в расписании как раз есть особая остановка: Исполнение мечты. Мне кажется, Кристина давно хотела прокатиться на настоящем волшебном поезде не просто пассажиркой, а почти машинистом. Что скажете?

Скажу, что это самая замечательная остановка на свете! — засмеялась Кристина. — И если можно, я позвоню в колокол сама. Только не слишком громко. Вдруг кто-нибудь уже видит хороший сон.

Дзынь-дзынь... ту-ту-у...

Кристина встала рядом с большим блестящим рычагом, а Кондуктор Фонарик помог ей осторожно направить поезд по звёздным рельсам. Они ехали сквозь сияющее небо, и звёзды теперь не просто светили, а словно подпевали колёсам. Пушинка летела рядом с окном и время от времени выпускала весёлые искры, чтобы путь был ещё красивее. Ветер приносил издалека запах яблок, ночной травы и той радости, которая бывает только после хорошего дела. В этот миг Кристина поняла: её мечта действительно исполнилась. Она не просто попала в чудесный поезд — она стала частью его истории.

На прощание звёзды подарили Кристине маленькую закладку-лучик для книг. Днём она выглядела как тонкая золотистая ленточка, а ночью чуть светилась, если рядом кому-то снился добрый сон. Пушинка торжественно пообещала навещать её окно особенно ясными вечерами, но только ненадолго, потому что у Хранительницы ночной прохлады теперь было много важных обязанностей. Кондуктор Фонарик компостировал золотой билет на память и сказал, что такие путешествия не заканчиваются совсем. Просто иногда они становятся секретом до следующего звонка.

Утром Кристина проснулась у себя дома. На подоконнике лежала закладка-лучик, а рядом — старая варежка, которая теперь почему-то выглядела очень довольной. За окном звёзд уже не было видно, зато небо казалось удивительно чистым, как после хорошей песни. Кристина улыбнулась и подумала, что мир становится светлее не только от больших чудес. Иногда достаточно одного золотого билета, одной весёлой девочки и одной тучки, которую наконец-то кто-то назвал другом. С тех пор, когда вечером над домом появлялось маленькое серебристое облачко, Кристина всегда махала ему рукой. И облачко звенело в ответ каплей, словно говорило: «Мечты прибыли. Точно по расписанию».