Сказка про динозавров - «Как ребенок вернулся с планеты динозавров»

В тот день Давид собирался заняться очень серьёзным делом: искать динозавра под диваном. Не потому, что динозавры там живут. Просто под диваном обычно находится всё, что вчера было очень нужно. Например, фонарик, носок, кубик, а если очень повезёт, то и целая идея. Давид лежал на ковре, светил своим круглым фонариком и говорил, что экспедиция началась. Рядом сидели Мира и Тим. Мира сразу сказала, что настоящая экспедиция обязана иметь карту, поэтому нарисовала её на обратной стороне упаковки от печенья. Тим сказал, что без научного наблюдения нельзя, и повесил на шею лупу с таким видом, будто сейчас откроет как минимум нового жука, а как максимум — новую планету.

Если мы найдём под диваном динозавра, я назову его Утюг. Потому что никто не ожидает встретить под диваном Утюг.

Под диваном чаще водятся тапки. Но я не исключаю редких травоядных.

И вот тут-то фонарик уткнулся не в тапок и не в кубик. Он уткнулся в круглую зелёную кнопку, плоскую, гладкую и такую важную, будто она давно ждала, когда её наконец-то найдут. На кнопке были выдавлены три следа: маленький, побольше и совсем большой. Как будто кто-то заранее знал, что к ней подползут трое любопытных детей. Давид осторожно вытащил находку, сдул с неё пыль и посмотрел на друзей. Мира посмотрела на кнопку так, будто это был билет на лучшее приключение недели. Тим посмотрел на неё так, будто это был опыт, который надо обязательно провести.

Давиду очень хотелось нажать кнопку. Но он всё-таки подумал: а вдруг это кнопка от будильника для слонов? Или для двери в шкаф, где спят тени? Потом он решил, что, если рядом друзья, приключение почти всегда делается добрым. И нажал.

Топ! Пф-ф-ф! Шшурх!

Комната свернулась в трубочку, как рисунок, который хотят спрятать, а потом снова развернулась — только уже совсем не дома. Вместо дивана вокруг росли папоротники величиной с зонтик. Вместо шкафа стояла скала, похожая на кусок пирога. Вместо батареи лениво грелся тёплый камень, на котором сидел маленький зелёный динозавр в голубом платке. Он моргнул, увидел детей и вежливо поклонился. Будто каждый день встречал гостей, выпавших из-под дивана.

Здравствуйте. Я Листик. Вы, наверное, нечаянные гости. У нас это бывает. Особенно по вторникам. Хотя сегодня, кажется, не вторник.

Мы, кажется, с Земли. И, кажется, случайно.

Листик не удивился. Он вынул из сумочки круглую половинку каменного компаса. Тот был очень красивый и очень бесполезный, потому что половинка редко знает, куда идти. Листик объяснил, что зелёная кнопка открывает путь сюда, а путь обратно открывает только полный Домой-Компас. Когда-то он лежал в Арке Возвращения целиком, но ветер, вода и слишком бодрые птенцы птерозавров разнесли его части по планете. Если собрать три каменных лепестка и вставить их в сердцевину, арка снова засияет и отправит гостей домой. Задача стала понятной, как ложка на столе: нужно собрать части компаса до заката.

Три лепестка — это хорошо. Семнадцать было бы уже невежливо.

Предлагаю маршрут. Я люблю маршрут, когда он идёт вместе с нами и не убегает.

Первый лепесток, по словам Листика, унесло к Пузырчатой реке. Река была не длинная, а весёлая. Она текла между круглыми берегами и всё время делала вид, что варит суп из воздуха: буль-буль, пф-ф, буль. Вода в ней была чистая, голубая и совсем неглубокая, но перейти её всё равно не получалось. Стоило кому-нибудь наступить на камень, как тот весело нырял и уплывал в сторону. Даже камни в этой реке, похоже, любили игру больше порядка.

Обычно тут помогает брахиозавр Мокрохвост. Он кладёт хвост поперёк воды, и получается мост. Но сегодня у него послеобеденный сон. А будить брахиозавра можно только по трём уважительным причинам. Потоп, пирог или песня.

Пирога у нас нет. Потоп тут уже сам себя изображает. Остаётся песня.

Песня получилась простая, зато очень искренняя. Тим отбивал ритм по собственным коленкам, Мира придумывала слова на ходу, а Давид пел так старательно, что даже пузырьки в реке всплывали аккуратнее. Из-за дальнего холма медленно поднялась длинная шея, потом спина, потом хвост — и наконец появился Мокрохвост. Он зевнул так широко, что в его зевоте легко уместились бы три облака и один очень скромный воздушный змей.

Пирога, я вижу, нет. Но песня уважительная. Проходите.

Мокрохвост опустил свой хвост поперёк реки. Получился отличный мост: широкий, надёжный и немного тёплый. Дети перебрались на другой берег, а там, в кусте серебристых хвощей, поблёскивал первый каменный лепесток. Но как только Давид потянулся к нему, лепесток укатился чуть дальше, словно решил проверить, правда ли его ищут. Тогда Давид не стал хватать его на бегу, а присел и тихо сказал, что они торопятся домой и обещают хранить компас бережно. Лепесток сразу успокоился. Видимо, ему понравился вежливый тон. Некоторые вещи на свете очень любят, когда с ними разговаривают не командирским, а человеческим голосом.

Научный вывод: иногда предметы ведут себя лучше после вежливого объяснения.

Листик приложил лепесток к сердцевине компаса. Тот тихо засветился, будто вспомнил половину дороги. До дома стало не близко, но уже и не бесконечно далеко. А это, если подумать, очень хорошая новость.

Второй лепесток лежал у Эхо-горы. С виду она была вполне обычная: большая, серая и задумчивая. Но разговаривала она необычно. На все вопросы гора отвечала только тем, что повторяла последние слова. Причём почему-то выбирала именно те, которые были сказаны смешнее всего. Если сказать ей: «Здравствуйте, уважаемая гора», она молчала. А если сказать: «Ой, мой шнурок похож на уставшую макаронину», она тут же радостно возвращала: «Макаронину! Макаронину!» И начинала слегка похохатывать камешками.

Лепесток спрятан в смешливой пещере. Она откроется, только если гора рассмеётся по-настоящему, а не для порядка.

Мира сразу начала изображать сердитого птеродактиля, который потерял свою тень. Тим серьёзным голосом сообщил горе, что видел камень, который притворялся яйцом, но не выдержал и скатился с гнезда. Давид сначала смеялся над друзьями, а потом заметил неподалёку длинный лист папоротника, поднял его, как усы, и самым важным голосом в мире сказал: «Я профессор Динозавровых Усиков. Проверяю, умеете ли вы смеяться без разрешения».

Хо-хо-хо! Усиков! Усиков!

Гора затряслась от доброго смеха. Из её бока тихо выехала дверца, которой минуту назад там не было. За дверцей оказалась небольшая пещера, а внутри — гладкий каменный уступ. На нём лежал второй лепесток, и рядом стояла совсем крошечная табуретка из чёрного камня. Видимо, для тех, кто любит думать перед находкой. Давид присел на эту табуретку, посмотрел на лепесток и неожиданно сказал, что одному смешить гору было бы трудно. Мира придумала начало, Тим добавил серьёзность, Листик подсказал правило, и только потом всё получилось. Он сказал это просто, но так верно, что даже гора одобрительно гукнула изнутри.

Это и есть дружба. Когда шутка тоже собирается по частям.

Когда второй лепесток встал на место, компас засветился уже сильнее. Теперь в центре появилась тонкая светлая стрелка. Она дёрнулась, повернулась, немного поважничала и указала в сторону Ветрового гнезда. Видно было, что до дома компасу тоже очень хочется стать целым.

Ветровое гнездо оказалось не гнездом в обычном смысле. Это был круглый каменный дворик на вершине холма, а над ним всё время кружились тёплые воздушные потоки. Они подхватывали сухие листья, длинные травинки и даже лёгкие камешки, так что весь холм выглядел как место, где ветер решил поиграть в конструктор. Третий лепесток компаса висел над двориком и всё время подпрыгивал в потоке воздуха. Он был совсем близко, но именно настолько близко, чтобы нельзя было просто взять рукой.

Можно построить башню. Но я небольшой. Башня тоже выйдет небольшой.

Можно подпрыгнуть. Но лепесток явно тренировался дольше нас.

Давид поднял глаза и заметил, что самые большие листья не падают, а плавно крутятся, как маленькие лодки в воздухе. И тут приключенческая мысль, которую он очень любил, мягко постучала ему в голову. Если ветер носит листья, значит, листья можно попросить немного поработать парусами. Листик сразу понял замысел. Он нашёл длинные гибкие стебли, Тим проверил, какие из них крепче, Мира ловко связала их в лёгкую рамку, а Давид приладил сверху два широких листа. Получился лист-парус, не самолёт и не зонт, а что-то очень специальное — именно для такого случая.

Они встали по местам: Листик держал рамку, Тим следил за стеблями, Мира командовала ветру, словно давно с ним знакома, а Давид в нужный момент шагнул на плоский камень в центре дворика. Поток воздуха подхватил лист-парус и мягко приподнял его, совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы можно было дотянуться до лепестка. Не выше крыши и не выше облака — сказка сказкой, а осторожность тут тоже жила. Давид коснулся камня, и третий лепесток сам прыгнул ему в ладонь. Будто только этого и ждал.

Получилось! Но только потому, что каждый делал своё важное.

Когда все три лепестка встали на место, Домой-Компас наконец стал целым. Его сердцевина загорелась янтарным светом, а стрелка вытянулась и уверенно повернулась к далёкой каменной арке. Можно было радоваться, но не слишком долго: солнце уже крошило золотые сухари по краям неба. До заката оставалось совсем немного, а значит, нужно было спешить к Арке Возвращения.

Арка Возвращения стояла на краю широкой долины. Она была высокая, каменная и очень красивая, но совершенно несобранная. То есть снаружи арка была на месте, а внутри неё, там, где должен был переливаться свет, висела только прозрачная вечерняя тишина. Листик бережно вставил Домой-Компас в круглое гнездо на основании арки. Компас щёлкнул, засветился… и тут же погас. Словно вспомнил что-то важное и опять забыл.

Ой. Забыл сказать. Арка работает не только от компаса. Ей ещё нужно услышать, зачем вы возвращаетесь.

Это надо было сказать до холма. Но ладно. Зачем мы возвращаемся, я знаю: потому что дома нас ждёт дом.

Каждый сказал по-своему. Тим сказал, что дома у него на столе недорисованный тираннозавр, и нехорошо бросать тираннозавра без хвоста. Мира сказала, что дома окно на кухне вечером делается золотым, и ей нравится проверять, так ли это каждый раз. Листик даже немного вздохнул и признался, что ему будет жаль расставаться, но хорошим гостям полагается уметь вовремя возвращаться. А Давид подошёл к арке последним. Он коснулся ладонью холодного камня и сказал, что приключения — это замечательно, особенно если есть куда вернуться после них. Что дома его ждут любимые вещи, знакомые стены, тёплый свет и те, кого он любит. И что от этого любое путешествие делается ещё лучше, а не скучнее.

Дзинь... ффууу... шшшии!

Внутри арки зажёгся мягкий свет. Сначала тонкий, как нитка, потом широкий, как дорожка в воде, а потом уже настоящий — тёплый, золотистый, зовущий. Домой-Компас засветился в ответ. Он выглядел так довольно, словно весь день только и мечтал выполнить свою работу как следует. Но проход открылся ненадолго. Вечер не любил ждать, когда кто-нибудь долго собирается.

Перед уходом всегда случается короткая тишина. Даже если до этого было много пузырей, смеха, листьев и важных разговоров. В этой тишине Давид вдруг понял, что ему совсем не хочется уходить не попрощавшись как следует. Не потому, что домой не надо. А потому, что хорошее место нельзя просто взять и оставить за спиной, будто оно было случайной остановкой. Листик тоже это понял. Он снял со своей сумочки маленький гладкий камешек в форме листа и протянул его Давиду.

Это не волшебный камень. Просто памятный. Но иногда памятные вещи работают лучше волшебных, потому что ничего не придумывают, а честно напоминают.

Я буду помнить. И тебя, и реку, и гору, и то, как ветер слушался не сразу.

Они обняли Листика — насколько вообще можно обнять маленького динозавра, который всё время слегка подпрыгивает от волнения. Потом Мира помахала ему обеими руками сразу, Тим очень торжественно пообещал однажды дорисовать правильного паразауролофа, а Давид положил камешек-лист в карман ветровки. И все трое шагнули в свет. Свет не толкнул их, не закружил и не уронил. Он просто стал дверью, какой и должен быть всякий хороший свет.

А дальше всё стало очень знакомым. Ковёр. Комната. Диван. Тот самый, под которым начинались большие дела. На столе лежала карта Миры, Тимова лупа слегка покачивалась на шнурке, а фонарик Давида мирно светил в потолок, как будто всё это время только и делал, что ждал возвращения своей экспедиции. Из кухни тянулся домашний запах вечера. Снаружи за окном действительно делалось золотым небо — Мира сразу побежала проверить и осталась довольна научным результатом. Тим нашёл карандаш и сообщил, что хвост тираннозавра ещё можно успеть дорисовать. А Давид просто постоял посреди комнаты, улыбнулся и почувствовал, как хорошо бывает вернуться домой 🏡.

Давиду казалось, что в кармане лежит не только камешек-лист, а ещё кусочек тёплого доисторического неба. И это было очень удобное чувство: теперь он знал, что приключения бывают далеко, а смелость и дом — совсем рядом.

С тех пор Давид иногда всё-таки заглядывал под диван. Не потому, что надеялся немедленно найти там планету динозавров. А потому, что после хорошей сказки никогда точно не знаешь, где именно лежит следующая удивительная вещь. Главное — искать вместе, говорить вежливо, не бояться думать и помнить дорогу домой.